Новости
  01/12/2009

Настройка Windows Server 2003/2008
  10/04/2009

Сайт дополнился интерестными статьями о Сборке компьютеров, Веб-дизайне, Сетевых технологиях...
 


История жизни Коносукэ Мацусита


  Вызвали знаменитого шеф-повара, официантов для предстоящего события. Ударить в грязь лицом просто немыслимо: в три часа сюда прибудет сам Коносукэ Мацусита, основатель легендарной империи, известный во всем мире под именем "Panasonic" и только у себя на родине как "Мацусита Дэнки", что значит "Электричество Мацусита". Японские бизнесмены между собой звали его "Великий", чему не приходится удивляться: доходы его компании достигли рекордной величины - сорок два миллиарда долларов. Во многих отношениях он превзошел Генри Форда, Дж. Пенни и Рэя Крока.



Впрочем, Великим Мацуситу прозвали не только из-за огромных прибылей: во многих отношениях он был человеком необычным, если не сказать странным, как шептались между собой конкуренты, недоброжелатели и просто сплетники. Начать с того, что он категорически не желал ставить свое имя на выпускаемых товарах, как это делали Форд или Хонда, не стремился привлечь к себе внимание средств массовой информации, всего лишь пару раз появившись па обложке "Times", не старался казаться американцем в век Америки, в то время как многие его коллеги-бизнесмены из кожи вон лезли, чтобы в Штатах их принимали за своих.
Моримаса Огава, один из пяти собравшихся в ресторане генеральных директоров компании «Мацусита Дэнки», приглашенных Мацуситой на обед, пошутил:
- Сейчас он появится в кимоно, и мы будем выглядеть идиотами.
Однако Мацусита пришел в обычном черном костюме. Очень худой, коротко стриженный, с глубокими морщинами на лице, в роговых очках, он напоминал скорее буддийского монаха, нежели гениального бизнесмена, ворочающего миллиардами. Усевшись за стол, Мацусита заказал... пиво и бифштекс. Менеджеры украдкой переглянулись. Ну, допустим, бифштекс, хотя Великий, как всем в компании известно, - буддист и ему вообще-то полагается быть вегетарианцем, но пиво! Японские руководители на подобных мероприятиях если и позволяют себе спиртное, то исключительно подогретое сакэ. Огава поймал себя на том, что медлит с ответом официанту, какой напиток выбрать. Ему показалось, что Великий, заметив его нерешительность, чуть улыбнулся уголками сухих истонченных губ.
- Сакэ, пожалуйста, - решился Огава, но вдрут перебил сам себя: - Нет, все же пиво. Да-да, лучше пиво, раз господин Мацусита...
Остальные пятеро менеджеров предпочли сакэ, и Огава решил, что ему, возможно, не пройдет даром эта «вольность». Бифштекс ел только Мацусита, остальные, внимательно глядя в тарелки, возились с рыбой. На японских деловых обедах во время горячих блюд принято молчать, кажется, это правило не обирался нарушать и Мацусита. В какой-то момент он наклонился к уху Огавы и тихо, но очень внятно произнес:
- Не могли бы вы оказать мне любезность - позвать шеф-повара?
Бросив взгляд на тарелку Мацуситы, Огава обнаружил, что Великий съел только половину бифштекса... Да, вот это конфуз!
Буквально через секунду появился шеф-повар - перепуганный, жалкий, готовый от смущения провалиться сквозь землю.
- Что-то не так, Мацусита-сан? - пролепетал он еле слышно, согнувшись в низком поклоне. - Вы трудились, жаря этот бифштекс, - обратился к нему Мацусита, - а я съел только половину. Хочу, чтобы вы знали: ваш бифштекс превосходен, но мне уже восемьдесят лет, и аппетит не тот, что прежде. Однако не могу допустить, чтобы после нашего ухода вы подумали, что я пренебрег вашим бесподобным творением.
У шеф-повара с каждым словом Мацуситы все сильнее вытягивалось лицо, а брови ползли все выше: наверное, он меньше удивился бы, достань Мацусита плетку и отстегай его тут при всех. «Показуха», «рисовка», «дешевая демонстрация» - все эти определения, которые родились в уме менеджеров и официантов, потрясенно наблюдавших эту сцену, никак не вязались с обликом Мацуситы. Восьмидесятилетний старик, вознесшийся на недосягаемую высоту, едва ли сейчас стремился произвести на кого-то впечатление своей показной любезностью. Формально Мацусита давно отошел от дел, покинув пост президента компании еще в 1961 году, но при этом продолжал регулярно встречаться с руководителями и давать им свои, особые указания. И в этот раз, как только перешли к зеленому чаю с крошечными бисквитами, Мацусита поднял палец в знак внимания. Менеджеры навострили уши, тишина стояла пронзительная.
- Успех вашего бизнеса зависит от того, насколько совершенна утренняя медитация, - произнес Великий.


Мацусита с женой Муменой

Последнее, что готовы были услышать собравшиеся, - это лекцию о том, как освобождать свой ум от лишних мыслей и держать его готовым для новых идей. Думали, Великий будет объяснять, как крушить конкурентов и воровать их идеи, но не тут-то было. Наверное, он просто стареет, и все это, увы, издержки преклонного возраста, огромных нагрузок, стрессов, ведь, говорят, жизнь у пего была несладкой...
- Вы не понимаете меня, - продолжил Мацусита, видя изумление в глазах своих слушателей. - В свое время я рассуждал также, как и вы. Думал, главное в нашем деле - умение принимать правильные решения. Я ошибался и чуть не поплатился за свои ошибки потерей компании и всего того, что мне удалось добиться...
Выйдя из ресторана, Мацусита, учтиво поклонившись всем на прощание, сам сел за руль скромной «Мицубиси» и покатил в сторону пригорода. Дорога бежала мимо однообразных загородных садов и рисовых полей; вдали мелькнул силуэт допотопного локомотива, на таком и сам Мацусита когда-то добирался до города: смешной кургузый паровозик с широченной трубой впереди. В ту чудовищную осень последнего года войны он ездил по этой дороге из Осаки в Токио буквально через день. Сейчас по давно заведенной привычке он направлялся в буддийский храм, но мысли о главном уроке в жизни, о котором упомянул на встрече, разбередили воспоминания...
Самый тяжкий момент в его жизни, пожалуй, пришелся на август-сентябрь 1945 года, когда Мацусита получил указ властей о том, что он отстраняется от должности президента своей собственной компании "Мацусита Дэнки"! Той самой, которую создал из ничего и превратил в одну из самых процветающих в стране. Мацусита читал это вопиющее постановление, и у него все плыло перед глазами, а кровь начала пульсировать в голове с грохотом водопада. Все его активы заморожены, семнадцать дочерних компаний подлежат отделению без согласия президента, на производство наложены дичайшие финансовые оковы, и вообще не исключена возможность расформирования компании по усмотрению государства!
Тогда-то и начались бесконечные поездки из Осаки в Токио по этой знакомой до последней выбоины дороге, по которой господин Мацусита неторопливо ехал сейчас. Он обивал пороги кабинетов высокопоставленных чиновников, пытаясь разобраться, в чем дело, и возвращался домой в Осаку, валясь с ног от усталости, непроходящей нервной лихорадки и надрывного кашля. В доме, который они занимали с женой Мумено, было холодно, они жались к маленькой печке-хибати, а па ночь натягивали на себя но три теплых кимоно. Взаимопонимание с женой было давно потеряно, и Мацуситу уже не трогали ее холодный взгляд и высокомерно вздернутые брови, но он так и не сумел привыкнуть к ее резкому, пронзительному голосу и тяжелой солдатской поступи.


Коносукэ Матцусита с женой у себя дома

В сравнении с монументальной Мумено он казался особенно маленьким, хрупким - росту в нем всего 1 метр 65 сантиметров, потому Мацусита и не любил фотографироваться с женой.
Пока продолжалось бесконечное разбирательство Мацуситы с властями, Мумено нанесла ему неожиданный удар в спину. Однажды утром, когда у него голова раскалывалась от бессонницы и мечущихся в бесплодных поисках выхода мыслей, Мумено огорошила новостью, что отныне будет жить отдельно. В ответ на растерянный, изумленный взгляд Мацуситы она ответила, что ей давно осточертел этот бездарный спектакль под названием их брак; все тридцать лет он женат только на своем бизнесе, о его интрижках на стороне ей все отлично известно, он сделал несчастной и ее, и дочь, не говоря уже о том, что в свое время погубил сына. На вопрос Мацуситы, почему именно сейчас жена вздумала его наказать, Мумено ответила: потому, что так решила. Он принимает решения за несколько тысяч подчиненных, ну а она хотя бы раз в жизни хочет принять решение за одну себя! "Ты и не заметишь моего отсутствия, как не замечаешь моего присутствия», - бросила Мумено и без лишних слов покинула дом. От дочери Сатико Мацусита узнал, что Мумено давным-давно собиралась сделать это. Только все не могла решиться: «Мама говорит, ты вообще не разговаривал с ней три последних месяца!"
Оставшись один, Мацусита впервые задался вопросом: за что на него разом навалились эти испытания?
Легче всего было свалить на политику, войну, несчастное стечение обстоятельств - но он отлично знал: в судьбе человека не бывает просто "стечения обстоятельств", ибо все внешнее - лишь отражение внутреннего. Если быть честным с собой до конца, так ли неожидан шаг Мумено? Разве ему не в чем себя упрекнуть? Похоже, погрузившись в свои проблемы, он и вправду не разговаривал с ней три месяца, даже не заметив этого. Но разве угроза потерять компанию для него не катастрофа? Не гром среди ясного неба? Что вообще у него останется, если отберут смысл всей его жизни? Он ведь как был тридцать лет назад, так и по сей день остался совершенно заурядным человеком: отнюдь не красавец, маленький, тщедушный, уши торчат в разные стороны, как крылья самолета, никудышний оратор, у которого за плечами всего четыре класса образования...


Матцусита с гордостью вместе с творениями бренда "Panasonic"

Внутренний голос возражал: ведь он, Коносукэ Мацусита, все же кое-чего добился в жизни, разве не так? У него не было ни связей, ни денег, ни покровителей - ровным счетом ничего. Коносукэ родился в 1894 году девятым, последним ребенком в семье зажиточного землевладельца - отец Масакусу Мацусита владел 150 акрами земли, которую обрабатывали семь фермеров-арендаторов. Однако когда Коносукэ исполнилось четыре года, отец все спустил на биржевых махинациях с рисом. Из просторного дома в деревне Васамура семья перебралась в крошечную съемную квартирку в пригороде Осаки, и на них тотчас, словно их кто-то проклял, обрушилась череда несчастий: стали по очереди умирать сестры - одна, вторая, третья, потом умер старший брат Исабуро - Коносукэ никогда не забыть, как плакала и причитала на похоронах мать: потеря старшего сына в японской семье считалась катастрофой, не сравнимой с потерей дочерей.
В девять лет Коносукэ отправили в Осаку на заработки, и шесть лет оsн проработал подмастерьем в магазине, торгующем велосипедами, у добрейшего господина Отокити Годаи. Трудился семь дней в неделю, отдыхая только на Новый год и во время летнего буддийского праздника Бон, когда совершались ритуалы поминовения усопших предков. Еда была скудной, но все же лучше, чем дома: рис с дайконом на завтрак, рис с вареными овощами на обед, рис с кимчи на ужин, два раза в месяц - рыба. И никаких развлечений, только редкие поездки с хозяином в буддийский храм: пока Годаи беседовал с настоятелем, Коносукэ развлекался тем, что кидал в водопад камешки. Хозяин и пробудил в душе Коносукэ глубоко запрятанные амбиции, надоумив забитого мальчонку принять участие в велосипедных гонках, которые организовала в Осаке крупная газета "Osaka Shimbun". Поначалу Мацусита не испытывал никакого энтузиазма: было мучительно вставать до восхода, совать ноги в ледяные тэта и, не выпив даже чаю - кто же станет ради него в четыре утра разводить огонь? - тащиться на своем велосипеде в южную часть города, где устраивались тренировки на треке Сумиёси. Но постепенно страсть других участников заразила Коносукэ, и он уже мечтал выиграть гонки. Эта мечта скоро превратилась в навязчивую идею, преследовавшую его во сне и наяву.
Перед соревнованиями Коносукэ почти не спал, жутко нервничал и на третьей минуте гонки свалился со своего велосипеда под улюлюканье толпы, собравшейся поглазеть на состязания. Оказалось, что он сломал ключицу...
- Ты проиграл, потому что слишком хотел выиграть, - втолковывал господин Годаи, накладывая на ключицу повязку.
- Запомни: надо уметь заранее отказаться от результата своего желания. Но при этом продолжать желать и добиваться цели. Так гласит буддийская мудрость.
Ерунда какая-то - вот что подумал тогда Мацусита. Отказаться от желания и продолжать желать? Как это? Впрочем, ему было не до мудрствований: в 1906 году умерла его восемнадцатилетняя сестра Хана, следом - двадцатиоднолетний Чийо, потом отец. Мать была совершенно сломлена горем: пройдет еще несколько лет, и от семьи из десяти человек, в которой появился на свет Коносукэ, останется только он один. Такие слова, как "наследственный туберкулез", юному Мацусите были неведомы, поэтому он не сомневался: семью преследует проклятие, и был уверен, что тоже вот-вот умрет. Он знал, как знали все его предки, что после смерти не исчезнет совсем. Он переродится. Допустим, это так, но ведь в другой жизни у него будут другие родители, другие братья и сестры, а он-то тосковал по родным, которых лишился, особенно по матери...
Наступил день, когда Годаи заявил шестнадцатилетнему Коносукэ, что увольняет его, но не потому, что недоволен -парню надо искать другую работу, не век же в подмастерьях ходить. Честно говоря, Мацусита сильно тогда обиделся на хозяина, к которому успел привязаться как к отцу.


Матцусита на своем заводе в Осаке

Следующую пару лет Коносукэ, подобно цирковому акробату, целыми днями висел на электрических столбах - его взяли в бурно развивающуюся фирму "Osaka Light". Он быстро выучился на электромонтера, работал в дождь и холод и часто болел воспалением легких. По неделе Коносукэ лежал в своей нетопленой комнатенке, накрытый куртками сердобольной хозяйки.
- С вашими легкими нельзя надрываться на такой работе, доконает она вас, - втолковывал врач, с сочувствием глядя на пациента.
Мацуситу давно уже не пугали эти слова: он свыкся с мыслью, что, как и всей родне, ему суждено умереть молодым...
Чтобы чем-то себя занять во время болезни, Мацусита от скуки часами собирал и разбирал ламповый патрон и в конце концов придумал свой, который показался ему гораздо удачнее того, что использовался на фирме.
- Никуда не годится, - безразличным тоном заявил босс, не удосужившись взглянуть ни на патрон, ни на переминавшегося с ноги на ногу подчиненного. Если бы он соизволил посмотреть на Мацуситу, то заметил бы, что худосочного парня с напряженно приподнятыми плечами трясет от волнения.
Босс повторил: патрон никудышный - а в Мацусите вдруг проснулось какое-то упрямство: напротив, он очень даже хорош!
У Коносукэ было за душой сто иен, его пятимесячная зарплата, когда в начале 1917 года он навсегда закрыл за собой дверь офиса в "Osaka Light"; его не увольняли, он ушел сам. Мацусита, сгорбившись, брел по улице, подняв воротник тонкого пальтишки. Он все для себя решил и совершенно не волновался, выйдет толк из его дикого плана или нет: если выйдет - значит, он победит; не выйдет, что более вероятно, - ну что ж... Ведь он скоро умрет, не все ли равно?
Робкую уверенность в успех вселяло то, что с некоторых пор он не один: родственники матери сосватали двадцатилетнему Коносукэ девятнадцатилетнюю Мумено Иуэ, работавшую прислугой в семье одного торговца. До скромной свадьбы, состоявшейся 15 сентября 1915 года, Коносукэ видел невесту не более трех раз: за молодых все решали старшие. Мумено с первого взгляда показалась ему красавицей, он гордился тем, что его будущая жена, выросшая в крестьянской семье на острове Авадзи, целых восемь лет проучилась в школе - в два раза дольше, чем он сам! Был ли Коносукэ влюблен? Да в те годы он даже не догадывался, что такое чувство существует... Скорее всего в неведении пребывала и его молодая жена. Проблем со здоровьем жених от нее не скрывал, и его тронуло, что Мумено это не оттолкнуло.

- 2 -

 


copyright (c) 2006-2013, ABNET Company. all right reserved

Click here Click here Click here